СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО – консенсус национального самоуничтожения

Posted By: Razy
фото:ИТАР-ТАСС

Как-то на Kpnemo был предложен результат поиска причин потери этого или этого "золотого века", предпринятый С.Г.Кара-Мурзой.
Предлагаю просвещенной публике другой взгляд Юрия Кузнецова на произошедшее и на происходящее сейчас.
СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО – консенсус национального самоуничтожения ( сокращенный вариант).
"В России имеет место общенациональный консенсус, полное согласие между всеми основными политическими силами по поводу одной из самых базовых и самых разрушительных для страны идей – идеи социального государства....Это – консенсус национального самоуничтожения. Идеология социального государства неминуемо ведет к деградации трудовой морали, семьи, «экономическому старению» и упадку.
В начале прошлого года, когда было модно рассуждать о «стратегии развития России», Григорий Сапов заметил: У страны не может быть стратегии […]. Страна, понимаемая как феномен последних двухсот лет, nation-state, характеризуется не стратегией (хотя последняя может приписываться ей историками, противниками или союзниками апостериорно), а принципами, положенными в основание устройства ее основателями, и принципами, которых придерживаются действующие политики.
В конечном счете, политические принципы основываются на идеологии, господствующей в умах жителей страны. Именно идеология определяет долгосрочную перспективу общественных событий и процессов на данной территории. Но то же самое справедливо и для так называемых «угроз» долгосрочного характера. В итоге, главные будущие неприятности вырастают из содержимого наших голов. И первая из таких угроз –

Идеология социального государства

В обобщенной форме эта идеология может быть выражена следующим образом: наличие у человека тех или иных личных проблем (бедность, болезнь, одиночество, пороки и дурные привычки, старость, трудности с самореализацией и т. д.) может быть основанием для предъявления требований к государству, чтобы оно материально помогло в решении этих проблем (предоставило «социальные гарантии»). Государство же обязано принять соответствующую «социальную программу» и обеспечить ее необходимыми материальными ресурсами и мерами принуждения.
Средства реализации социальных гарантий можно подразделить на три группы.

1. Предоставление материальных благ или выплата денег за счет государственного бюджета. Примером могут служить пенсии, всевозможные пособия, льготный проезд на государственном и муниципальном транспорте, бесплатные услуги и т. д.

2. Принуждение граждан к выплате денежных средств или передаче материальных благ другим гражданам. Оно может осуществляться и напрямую, и с помощью налоговых санкций. Примерами могут служить некоторые схемы обязательного медицинского страхования.

3. Запрет на заключение добровольных контрактов определенных видов. Например, установление «минимального размера оплаты труда» означает запрет на заключение договоров о купле-продаже труда по цене ниже определенной величины; государственное регулирование «безопасности труда» — запрет на заключение трудовых контрактов в определенных условиях и т. д.

В первом случае обеспечение социальных гарантий осуществляется путем принудительного лишения граждан части их имущества или имущественных прав с последующей передачей другим гражданам — главным образом, с помощью налогообложения. Во втором и третьем случаях, очевидно, имеет место нарушение прав частной собственности сторон и принципа свободы контракта. Таким образом, в качестве средства обеспечения «достойной жизни и свободного развития» граждан социальное государство использует физическое насилие над частью граждан или угрозу такового. Этим «социальные гарантии» отличаются от частной и общественной благотворительности.

Иногда сторонники социального государства пытаются опровергнуть этот факт с помощью следующего аргумента. Государство, утверждают они, может получать доходы не только от налогов, но и от государственного имущества....
Однако этот аргумент не выдерживает критики. Настоящие, рыночные рента и процент зависят от конъюнктуры рынка, от решений собственников по размещению ресурсов и от эффективности управления имуществом. Очевидно, что в случае социальных гарантий такая зависимость отсутствует. ..
Гарантии — они на то и гарантии, что жестко связаны с самим существованием данного государства, и ни с чем более. А поскольку реальное государство в силу известных причин является наименее эффективным собственником, доходов от его имущества всегда будет не хватать, и социальные выплаты будут осуществляться в основном за счет налоговых поступлений.
Подводя итог, можно сказать: идеология социального государства требует для своей реализации особых институтов, основанных на насильственном ограничении прав собственности и личных прав одних граждан в пользу других. При этом перечень оснований для такой агрессии изначально и принципиально не ограничен.

С понятием «социального государства» неотъемлемо связано понятие «социальных прав» — таких как «право на труд», «право на бесплатное медицинское обслуживание», «право на отдых», «право на достойную старость» и т. д. Сказанное выше позволяет увидеть фундаментальное отличие «социальных прав» от прав собственности и личных прав (которые, в сущности, также являются разновидностью прав собственности): если собственник обладает конкретным объектом — имуществом, собственным телом или собственной личностью, — то «социальное право» представляет собой некую абстрактную претензию на часть имущества других членов общества. Поэтому социальные права принципиально несовместимы с правами частной собственности: в той степени, в какой реализуются первые, попираются вторые.

Некоторые замечания о социальном государстве в России

Исторически идеология социального государства возникла в Европе в XIX веке как разновидность социализма, с одной стороны, и как модификация некоторых элементов консерватизма, с другой. В XX веке ее классическими версиями стали идеологемы «государства благосостояния» (welfare state) в англосаксонских странах и «социальная рыночная экономика» в Германии. Дореволюционная Россия успела позаимствовать лишь некоторые институты (вроде «рабочего законодательства»), и основной импульс развития эти институты получили уже в СССР, где впоследствии сложилась автономная традиция.
«Социальное государство» в современной России в значительной степени является наследием советского прошлого. Однако в 90-х годах XX века произошло заимствование целого ряда институтов у развитых стран Запада (например, пособия по безработице и квоты для инвалидов при приеме на работу), а также модификация уже существующих российских институтов под влиянием зарубежных (яркий пример — система так называемого «обязательного медицинского страхования»).
Идеология социального государства официально сформулирована в Конституции Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя .
Идеология социального государства не только формально положена в основу конституционного строя нашей страны, но глубоко укоренилась и в массовом сознании, и в политической идеологии правящего класса, и в мышлении интеллектуалов. Общепризнано, что социальное государство представляет собой высшее достижение западной цивилизации, воплощение общечеловеческих ценностей, и, одновременно, наилучшим образом соответствует уникальным национальным особенностям России.
Все политические силы современной России согласны в том, что социальное государство «надо совершенствовать», гарантии — расширять, социальные выплаты — наращивать. Расхождение вызывает лишь вопрос о надлежащих средствах достижения этой цели. Мало кто задумывается над вопросом: а так ли уж благотворен этот институт для нашего общества?

Долгосрочные последствия социального государства

В общественных явлениях и институтах всегда есть определенная логика, обусловленная природой человека, который создан Богом как существо действующее и познающее. Конечно, на исторический процесс влияют многие факторы, и влияние логики одних институтов может противодействовать влиянию логики других; более того, даже исторические случайности и природные явления могут временно нейтрализовать влияние институтов. Однако эти влияния лишь накладываются друг на друга, но не исчезают, и благотворное или пагубное влияние тех или иных общественных установлений обязательно пробивает себе дорогу.

Какова же логика социального государства?

Известно, что стимулы влияют на поведение людей, или, попросту говоря, люди делают то, за что им платят. Если в стране платят за бедность, болезни и старость, то население через некоторое время станет бедным, больным и старым.
Такая формулировка может показаться чересчур прямолинейной. Все-таки большинство читателей этих строк не живет на пособие и вряд ли откажется от самостоятельного решения своих проблем даже в том случае, если пособие будет существенно увеличено по сравнению с нынешним. И все же именно такова внутренняя логика социального государства, которая неизбежно пробивает себе дорогу.
Поставим мысленный эксперимент в случае простейшего вида социальной помощи — пособия бедным. Предположим, что первоначально в данной стране не платят никаких пособий; все живут на свои доходы от участия в производстве, за счет родственников или частной благотворительности. Однако всегда существует группа людей, которые в случае получения небольшого государственного пособия откажутся от участия в экономической деятельности (как говорят экономисты, «предельные» или «маржинальные» получатели пособия). Учреждение соответствующих выплат по бедности стимулирует этих людей к тому, чтобы стать профессиональными «бедняками на окладе».
Государство всегда имеет возможность переложить бремя расходов на налогоплательщиков. Включается «денежный насос», рабочий цикл которого выглядит так: политическая поддержка получателей пособий -> увеличение государственных обязательств -> увеличение налоговой нагрузки -> увеличение пособий -> политическая поддержка получателей пособий, и т. д. Политическая база тех людей и сил, которые добиваются наращивания выплат, увеличивается, как увеличивается и уровень пособий, и объемы направляемых на это ресурсов. Число «профессиональных бедняков» также растет.
Кроме «количественного», этот процесс имеет еще и «качественное» измерение. Идеология социального государства не ограничивает список оснований получения пособия. Поэтому «предприниматели политического рынка» могут осуществлять инновации, придумывая новые социальные проблемы и требуя для их решения той или иной формы перераспределения собственности. Например, можно бороться за введение специальных пособий для многодетных и бездетных, для молодежи и пожилых людей, для семей и одиноких, можно требовать устранения несправедливых различий в доходах женщин и мужчин, высоких и низких, красивых и некрасивых, сообразительных и тугодумов и т. д. Любая личная проблема годится для превращения ее в «социальную». Пособия, льготы, псевдостраховые схемы, «социальная работа» и т. п. охватывают все более широкие слои населения. В ходе описываемого процесса возникает новый класс людей, занятых поиском новых форм и методов государственного перераспределения. Растет и «административный класс», или бюрократия, — класс специалистов по решению «социальных проблем» путем государственного перераспределения. Современная массовая демократия, основанная на всеобщем избирательном праве и абсолютном суверенитете народа, как нельзя более способствует бурному развитию социального государства.
Есть ли предел у этого процесса? Есть. Если ограничиться перспективой нескольких лет, то этот предел задается перераспределительными возможностями государства, и в первую очередь — политически допустимой величиной налоговых изъятий. В долгосрочной (или, как теперь модно говорить, стратегической) перспективе расширение социального государства наталкивается на то, что увеличение изъятий подавляет экономический рост и подрывает капитальную базу экономики. Стагнирующая Европа может послужить наиболее яркой иллюстрацией.
Это — «чистая логика развития» социального государства, коренящаяся в природе человеческой деятельности. Для ее понимания не нужно никаких специальных сведений и достаточно обычного здравого смысла.
Государства, вступившие на путь развития «социальных гарантий», пытаются прибегать к разного рода ресурсам, «внешним» по отношению к налогооблагаемой части экономики. Одним из таких средств в послевоенной Европе и Америке стало массовое привлечение женщин из домохозяйств на рынок труда. Это дало некоторое облегчение, но послужило одной из главных причин снижения рождаемости и, в конечном счете, уменьшение предельного объема налоговой базы по отношению к социальным обязательствам.
Другим средством такого рода стала иммиграция. Предполагалось, что иммигранты своими налоговыми выплатами будут обеспечивать весь объем социальных гарантий. Однако иммигранты — тоже «проблемное меньшинство», которое может претендовать на эти гарантии. В результате политического процесса, описанного выше, иммиграция из трудовой стала все больше превращаться в «социальную».
Итак, даже внешние источники ресурсов не могу повернуть вспять «чистую логику развития» социального государства. Нетрудно видеть, что это — логика общественной деградации. Аналогия с раковой опухолью просто бросается в глаза. В конце концов, можно ли представить себе государство, более «социальное», чем СССР? Долгосрочные последствия мы имеем возможность наблюдать каждый день. Однако прежде, чем делать окончательные выводы, необходимо рассмотреть институт социального государства, последствия которого проявляются более сложным образом, а именно — пенсионные системы.

Пенсионная пирамида

Казалось бы, выдвинутый выше тезис — «Если в стране платят за старость, то население через некоторое время станет старым» — звучит странновато. Ведь человек не властен над своим возрастом! И, тем не менее, эта максима справедлива. Здесь, чтобы стимулы заработали в полную силу, должно смениться несколько поколений. Однако результаты столь же предсказуемы и столь же печальны.
Современные перераспределительные (или, как выражаются сторонники социального государства, «солидарные») пенсионные системы основаны на том, что государство заставляет тех, кто находится в трудоспособном возрасте, содержать пожилых людей. Для этого оно облагает налогом заработную плату и перераспределяет средства от работающих к пенсионерам. Ни для кого не секрет, что практически во всех странах мира эти системы не в состоянии справляться со своими функциями и либо уже обанкротились (причем неоднократно, как это было в России в 1992 и 1998 годах), либо на всех парах приближаются к банкротству. Слаборазвитые страны, чтобы отодвинуть фатальный исход, нередко прибегают к инфляционному обесцениванию пенсионных выплат. Развитые страны предпочитают наращивать налоговое бремя и государственный долг, что тоже не может продолжаться вечно.
Проблема состоит в том, что величина поступлений в пенсионный фонд, приходящаяся на одного пенсионера, в долгосрочном плане имеет тенденцию к уменьшению. Обычно этот факт объясняют естественным процессом старения населения по мере роста уровня жизни: более обеспеченные люди сокращают количество детей в семье, чтобы обеспечить каждому члену семьи приемлемый стандарт потребления. Но если этот тезис и объясняет процесс старения населения, он не может прояснить вопрос о причинах кризиса распределительных пенсионных систем.
Утверждается также, что причиной трудностей является увеличение продолжительности жизни в связи с улучшением медицинского обслуживания. Но это также ничего не объясняет. Если растет ожидаемая продолжительность жизни, то, по идее, должен был бы соответственно увеличиваться и пенсионный возраст, так чтобы баланс работающих и пенсионеров в обществе поддерживался в пределах, необходимых для нормального функционирования системы.
Чтобы разобраться в причинах пенсионного кризиса, обратимся к вопросу: какие стимулы создает распределительная пенсионная система? Ответ вполне очевиден. Во-первых, государственная пенсия дополнительно стимулирует снижение рождаемости и распад традиционной «атомарной» семьи. В самом деле, если государство обеспечивает человеку его старость, то у многих клиентов пенсионной системы существенно уменьшается заинтересованность в создании крепкой семьи, в рождении и воспитании детей, причем чем выше размер пенсии, тем больше таких людей.
Во-вторых, в случае пенсионных выплат также работает «политический денежный насос», создающий мощное давление в сторону облегчения условий выхода на пенсию, прежде всего — снижения пенсионного возраста как в целом, так и по отдельным сферам занятости.
В-третьих, гарантированная государством обеспеченная старость ведет к тому, что люди начинают меньше заботиться о будущем и больше потреблять в настоящем. Следствием действия этого стимула становится замедление процессов накопления капитала в обществе и, следовательно, сдерживание роста уровня заработной платы.
Все эти факторы в долгосрочном плане создают мощную тенденцию к опережающему росту обязательств распределительной пенсионной системы по отношению к ее ресурсам. Демографическое старение населения является одним из аспектов этого процесса «экономического старения». По словам одного из авторов «шведской модели» Альвы Мюрдаль, стимулы к экономическому поведению, созданные в Европе и в США в 1920–1940 годы с помощью пенсионных систем, в долгосрочном плане означают «смертный приговор» для нации.
Не будет преувеличением сказать, что «солидарная» система построена по принципу, очень напоминающему «финансовую пир